Записи с темой: юка лещенко (список заголовков)
21:07 

ВНЕЗАПНО!!!!

Инфантильный социофил. =)
КСЕНОФОБАМ ЧИТАТЬ СРОЧНО!!!!!

Полез "шерстить" старые закладки в браузере, и зашел в дневник Юки Лещенко (ну помните, я еще ее рассказы здесь публиковал), а там такая прелесть... :inlove: :yes: :sunny:

Коза души моей.
накопилось в закромах фб


– мама, – стонет данечка из своей болгарии, – я так тоскую.
– и мы за тобой тоскуем, – рыдаю я.
– вообще-то я тоскую по гречневой каше, – строго говорит мальчик, – болгары крайне отсталые в этом смысле и до сих пор не познали культуру гречки.

уже прощаясь, данечка говорит:
– ты только не волнуйся, но мы вчера с одной старшей девочкой машей ходили в овраг делать очень неприличное, даже не знаю, надо ли тебе рассказывать.
в паузе я думаю – ну пожалуйста, пусть они просто показывали друг другу пиписьки и хихикали, пожалуйста.
– козявочка, – говорю, немедленно выпив, – что бы вы ни делали, ты мне можешь рассказать все.
– ну хорошо, – говорит данечка, – но это правда очень, очень неприлично и мне стыдно.
петтинг, панически думаю я.
– в общем, – продолжает данечка, – мы сделали рогатку и пуляли по окнам заброшенного дома.

Читать дальше...

:inlove: :yes: :vo: :kiss:


© Ссылка на пост...

Вопрос: Пусть у него все будет хорошо... =)
1. Ага... =) 
8  (100%)
Всего: 8

@темы: Юка Лещенко, Творчество..., Не моё..., Литература, Красота, Авторское

20:21 

...

Инфантильный социофил. =)
Чук и Гек

Почему они не вырастают вместе с нами? Почему у тебя уже болят коленки, по утрам кашель и сто три седых волоса, а Карлсон так и живёт на крыше в обнимку с очень одиноким петухом, с тефтелькой за щекой, Пеппи висит вверх ногами и веснушки не осыпаются в траву рыжей пылью, Винни Пух сидит с медовым горшком на голове, Мумми-тролль грызёт перед сном полосатые карамельки, и даже бумажный дядя Стёпа еще бродит где-то в сонных московских переулках, ищет пожары, спасает голубей, выуживает из масляной воды призраки тонущих пионеров.

Помнишь, ты хотел быть – Чук, а я хотел быть – Гек. Помнишь, ты клялся на глобусе, что станешь навечно снусмумриком, курил карандаш и строил палатку из полотенца. Помнишь, как делили на переменке Атосов и Констанций, а тебе доставались то Бонасье, то лошадь д’Артаньяна. Ты знаешь, что даже теперь летят самолёты – привет Мальчишу, что какие-то отроки потерялись во вселенной, что Ния идёт на «Астру» с колобком биомассы в кармане, что мальчик Коля уже сорвал горло, выкликая девочку Алису, и ну его, этот миелофон, думала я, лучше бы целовались, лучше бы он удрал на Плутон с бластером, думал ты. А все смешные звери Даррелла сели на пароход и уплыли вслед за эльфами туда, ну туда, вон за тот краешек горизонта, где по вечерам загорается зелёный луч, как семафор, только ты, балда, потерял свой билет или съел его на счастье и запил шипучим «Буратиной».

Ну ладно, зато мы можем писать нежные SMS-ки Деду Морозу, выстукивая любой номер, или ровно в полночь набирать 100 и быстро, скороговоркой, пока не сорвалось на гудки, вышёптывать изнутри – там сидит небесный робот, знаешь ли, он все запишет в молескин и передаст куда надо, если, конечно, не вырубит ток лысеющий демон Чубайс.

Еще на рассвете, говорят, можно увидеть в окне напротив одинокого саксофониста. Тогда надо загадать желание и немедленно выпить. И если он заиграет «гудбайамерику», то все сбудется, а если пошлёт – то опять немедленно выпить.

Можно упасть в самолёты и поезда, вот тебе Турция, вот тебе Гоа, дружок, и роуминг всегда с тобой, паспорт толстеет от виз и дома ждет любимое животное - кактус, он мало пьёт и не ждёт поцелуев перед сном. Он даже не заметит, что ты вернулся, сел на пол, укрыв ноги картой мира, и собираешь по слезе в прокипячённую баночку, чтобы назавтра сдать в поликлинику доктору. Все путём, скажет доктор, и пропишет шоппинг-тур в Финляндию.

Мы плакали, помнишь, над Кристофером Робином, уходящим из леса потому, что снаружи были другие интересные вещи – короли и королевы, и как сделать насос (если надо), и место, которое называется Европа. Мы, знаешь, больше не смеёмся над дядюшкой Юлиусом в пледе, мы даже можем примерить его вставную челюсть, и новые стельки фрекен Бок нам стали как-то роднее. И мы бы не поплыли к одиноким горам искать обсерваторию, мы ждали бы комету дома – на солнечной веранде, сплетясь пальцами, под треск кузнечиков, отключив телефоны. Мы, наверное, были бы даже рады, что она упадёт в нашу долину, и ты наконец станешь Чук, а я станешь Гек.

© Юка Лещенко. (2008)

@темы: Красота, Литература, Не моё..., Творчество..., Юка Лещенко

00:03 

Курьер.

Инфантильный социофил. =)
Курьер.

Иногда Боженька грустит над ватрушкой. Она тёплая, круглая, но в ней мало творога, и его приходится выедать из середины. Боженька пытался сотворить идеальную ватрушку, но явился некто и сварливо сказал, что хватит плодить сущности, обплодились уже, одни жирафы чего стоят, и боженька перестал. Хотя теперь у него по утрам весь нос в твороге, а это не очень ловко, особенно если за спиной стоит другой некто в накрахмаленных крыльях и нетерпеливо цокает.

– Тут к вам пришли, – говорит он с таким выражением бровей, что боженька мгновенно прячет недовыеденную ватрушку в карман и весь как-то подтягивается. – И вот это, вот это поправьте, – шипит некто.
– Это не поправляется, – объясняет Боженька, – это у меня всегда так.
Некто морщится и подталкивает Боженьку к двери. В дверь звонят и стучат, и Боженька с удовольствием слушает, наклоняя голову то к правому, то к левому плечу.
– Это невыносимо, – шепчет некто. – Ну спросите – кто там?
– А, – спохватывается Боженька. – Действительно. А кто там?
– Сто грамм, – отвечают раздражённо. – Да курьер я, курьер! Открывайте уже, сколько можно!
Некто меняется в бровях.
– Ну, это не по моему ведомству, – сообщает он и с достоинством исчезает.

Боженька нерешительно открывает. На пороге стоит сердитый человек в комплекте джинсовой одежды, кедах, кепочке, с мелкими усиками на лице, носом, зеркальными очками и прижатой к животу картонной коробкой. Боженька невероятно изумляется – последний человек, которого он наблюдал в натуральном виде, был голый и к тому же женщина.

– Блин, – говорит курьер, – в смысле, здравствуйте. Вы тут что? У меня ещё двадцать адресов, а они это самое. Забирайте заказ – и я побежал.
Боженька смущённо улыбается.
– Я очень извиняюсь, – и он действительно очень извиняется, – но как вы сюда попали?
– Нормально попал. На метро, потом маршруткой. Пробки везде дикие. И кто только эту хрень придумал.
– Я, – признаётся Боженька.
– Ну и дурак, – говорит курьер. – Ладно, расписывайся, некогда мне тут шутить.

Боженька ставит аккуратную закорючку и, пока курьер с лязгом и грохотом проваливается в наспех сочинённом лифте обратно на землю, изучает квитанцию. Потом, разъяв пухлые коробкины бока, боженька вынимает нечто белое, прямоугольное и с кнопками.
«Интересно, – думает он, – вот если сказать этому правильные слова, сможет ли оно печь настоящие ватрушки?»

© Юка Лещенко. (2010)

@темы: Юка Лещенко, Не моё..., Литература, Красота, Авторское

22:35 

Ещё раз.

Инфантильный социофил. =)
Ещё раз.

Он тогда сбрасывает звонок и выходит из-под таксофонного козырька с таким лицом, что спешащие мимо сбиваются с шага и дыхания. Возвращается домой – даже дверь от него шарахается, – моет руки, курит, варит кофе – пока набухает коричневый пузырь, фальшиво свистит и подмигивает оконному, жёлтыми листьями заляпанному отражению, – стряхивает пепел, встаёт на цыпочки, обжигается, надувает щёки, дирижирует мельхиоровой длинноногой ложечкой – ладно, прошло уже полдня (пять минут, предсмертно сообщает будильник, роняя на пол пружины, стрелки, зубчатые колёсики), ещё один раз – и всё, и больше никогда.

Выбегает на улицу в густой, настоявшийся туман, ныряет под пластиковый козырек, нажимает огромным неуклюжим пальцем здесь и здесь, и сорванным воробьиным голосом, вытягивая шею, прикрывая слева ладонью под ключицей (чтобы не лопнуло), кричит им снова:

– Алё, милиция? Колобок повесился!!!


© Юка Лещенко. (2010)

@темы: Не моё..., Авторское, Юка Лещенко, Литература, Красота

21:28 

...

Инфантильный социофил. =)
Только и разговоров, что о море.

– На небе только и разговоров, что о море, – шепчет боженька, насмотревшись. – Удивительно, откуда они там всё знают.

Ему ужасно хочется послушать про море, зря он что ли сам эти моря когда-то кроил и солил, и казалось – то маленькое, то холодное, то пресное, то красное, но как-то устроилось потом. И рыбы получились смешные – камбала, например. И морская капуста, и медузы, и даже гигантский спрут, правда, он скоро сломался, и штормы, и всякие пенные завитушки, и даже цунами, когда позволял бюджет.

И боженька идёт послушать про море. Но шляться за просто так неловко, потому что все вокруг очень заняты важными делами, и выражение крыльев у всех серьёзное и строгое. А тут боженька в сандалиях и с ватрушкой, немножко мешает работать над вечностью.
– Слушайте, миленький, – говорит ему один некто, нервно подёргивая перьями, – у нас тут аврал, новые поступления, регистрационных бланков не хватает. Вот вы крошки сыплете, а у нас потом голубями натоптано, идите, миленький.
– А про море? – спрашивает боженька.
– Это не ко мне, – радуется некто и убегает, и новые поступления бегут за ним, озираясь на боженьку с негодованием.

Боженька идёт в другое место послушать, но там тоже дедлайн и срочно вносят правки в конец света.
– Почему это у вас конь бледный? – кричит некто. – Скажут потом, что мы мучаем животных, перепишите немедленно.
– На румяного? – спрашивают его робко.
– На румяного, – соглашается некто и тут же снова сердится: – Какого румяного, вы что? Напишите просто – белая лошадка.

Боженька отступает на цыпочках подальше и мнётся на пороге, поджимая пальцы.
– Мне бы про море, – говорит он.
– Что – прорвало? – ужасается некто.
– Нет вроде бы. Мне бы хотелось...
– Не могу, миленький, – быстро отвечает некто. – Никак. Кризис. И вообще, зря вы черепаху со слонами отменили, гораздо экономичней было.
Боженька пожимает плечами.
– Ну ничего, – утешает некто, – вы лучше погуляйте. Вон и ватрушка у вас не доедена.

Боженька ходит очень далеко, и там ходит, и здесь, и в совсем другом месте, и даже там, где никакого места уже нет, и обратно – ничего. Все очень заняты.
Один некто стоит просто так, и боженька спешит к нему с надеждой.
– Вы слышали про море? – спрашивает он на бегу.
– Ну! – Подскакивает некто. – Конечно! Такой ужас! Я уже отправил десант задним числом.
– Куда? – пугается боженька. – Что случилось?
– Так вы мне и скажите – что, – удивляется некто. – Мы-то всегда готовы.
– А... – успокаивается боженька. – Я не в этом смысле. Я поговорить.
Некто вздыхает и машет рукой.
– Знаете что, миленький, – говорит он, – шли бы вы посидели где-нибудь, свесив ножки, ну в самом деле.

И боженька идёт посидеть, свесив ножки. Глубоко внизу видны синие пятнышки, пунктиры параллелей и меридианов, и где-то уже полночь и включают звёзды, а где-то разогревают солнце, и один некто, наверное, жалуется другому, что опять не хватает солярки.

– Ну и ладно, – утешает себя боженька, болтая ногами и выедая творог из ватрушки, – ну и ничего страшного. Это же просто кино, это они всё придумали, будто на небе только и разговоров, что о море.

© Юка Лещенко. (2010)

@темы: Авторское, Красота, Литература, Не моё..., Юка Лещенко

18:08 

От Зайца...

Инфантильный социофил. =)
Заячий пирог.

Сижу с компрессом, облепленная ватой, пропитанная спиртом, завёрнутая в целлофан, под носом кружка с горячим, масляной пенкой набухающим чаем, и бабушкины руки пахнут аптекой, на указательном – рыжий йодовый след, на мизинце зелёнка.
– Ну пей уже.

Я умею выпадать из плохих минут, главное, зажмуриться до звёздочек, скукожиться и вот чтобы носки не кусали пятки. Душно, влажно, пневмония, и по стенам ходит страшное – караморы на длинных лапках, шерстяной пучеглазый бабай, вытянутое лицо фонаря – жёлтое с зелёным, главные цвета болезни.
– Ну пей, пей, скоро дедушка придёт.

Я знаю, дедушка идёт к нам через лес – в лесу живут морщинистые сосны, белка, чужие дядьки и ягода земляника, – потом через поле – летом поле цветёт гречихой и жужжит пчёлами, а зимой там бегают куропатки – такие птицы в крапинку, раньше их ели, теперь едят кур, они всё равно некрасивые.

Дедушка идёт с работы, у него чёрный портфель с блестящей, как будто солёной застёжкой, дедушка никого не боится. Когда дедушка доходит до полянки – от неё три дорожки вверх, одна к нам, – из тучи выползает луна, я знаю, что она не из сыра, но ночью так вкусно прикусить её плавающий в окне краешек – зубам холодно и язык в пупырышках.

Дедушка останавливается возле пенька – под ним живут мурашки, если засунуть к ним палочку, а потом облизать, будет кисло, тоже хорошо. Дедушка говорит в темноту:
– Я тут.
Из-за пенька выходит зайка, ну, заяц – настоящий, только в серой шубе, они летом всегда переодеваются в серое.
– Юленька хорошо себя вела? – спрашивает заяц строго, прямо как бабушка.
– Хорошо, – говорит дедушка, он немножко врёт, но это не страшно.
– И все лекарства выпила? – снова спрашивает заяц и прядает мягким ухом.
– Все, все, – говорит дедушка и складывает указательный и средний пальцы крестиком, чтобы враньё не считалось.
– И чай? – удивляется заяц. – Горячий масляный чай? С мёдом?
– Да, – выдыхает дедушка, он настоящий октябрёнок и не сдаётся. – Ну почти всё, на донышке осталось.
– Ах, какая хорошая девочка! – говорит заяц и улыбается, и лапкой закрывает зубы – просто зайцы боятся стоматологов, прямо как я, и никогда к ним не ходят – ни даже на минуточку просто посидеть в клеёнчатом кресле. – Раз она такая умница, я передам ей что-то секретное, что-то очень вкусное.
– Спасибо, – говорит дедушка и прячет в портфель пакет. – До завтра.
– Ладно, – отвечает заяц, – там видно будет.
Дедушка идёт дальше по тропинке – сосновые иголки поют под ботинками, где-то в папоротнике топает ёж, и звёзды такие чисто вымытые, что прямо поскрипывают...

– Ну пей, – снова говорит бабушка и смотрит на часы, – пять минут осталось.
Компресс прилип, караморы смотрят сердито. Я вылущиваюсь из одеяла и в пять огромных, торопливых – в горле щёлкает и ухает, как сова, – глотков выпиваю чай.
– Молодец, – говорит бабушка.
И я слышу шкряб-шкряб-шкряб ключа в замочной скважине, покашливание, шелест пакета.

Дедушка снова прошёл через лес – он протягивает мне крошащийся треугольник пирога, с изюминами, с сахарной корочкой, с прилипшей сосновой иголкой.
– От зайца? – спрашиваю я шёпотом.
– От зайца, – шепчет дедушка. – только он сказал...
– Он сказал – ещё чая, – киваю я, я знаю правила, я часто болею.
Дедушка дует на лампу – и та гаснет. когда-нибудь я тоже так научусь. А пока у меня есть заячий волшебный пирог. Самое удивительное, что бабушка печёт такой же – но у заячьего совсем другой вкус.

© Юка Лещенко. (2008)

@темы: Юка Лещенко, Не моё..., Литература, Авторское

22:24 

Mente et malleo!

Инфантильный социофил. =)
Mente et malleo*

Комар прозвенел и замолк, как будто его выключили. Потом включили опять.
– Зараза! – сказал дядя Вася и унырнул в одеяло с головой – внутри было влажно и тревожно.
Через пять безвоздушных минут наедине с собой дядя Вася вынырнул в серенькую однокомнатную ночь. Внизу проехала машина, за стеной шевельнулись соседи, комар звенел под потолком, одиноко и угрожающе, как маленький голодный бомбардировщик.
– Кровопивец! – сказал дядя Вася. – Завтра точно изведу.

Комар был личным проклятием дядя Васи. И если бы дядя Вася оперировал такими сложными понятиями как «рай» и «ад», то его ад выглядел бы именно так – ночь, лысина, комар, зелёнка. В раю комаров бы не было.

Читать дальше...

__________
* Mente et malleo (лат.) – «умом и молотком», девиз геологов.

© Юка Лещенко. (2009)

@темы: Авторское, Литература, Не моё..., Юка Лещенко

17:57 

Наука тишины...

Инфантильный социофил. =)
Наука тишины

У мальчика чесалось за ушами от нежности, хотя мама говорила, что их просто надо чаще мыть – да, да, вот этой самой водой, и намыливать. Мама всегда знала, как правильно.

У мальчика была шумная жизнь – он тарахтел и жужжал, кричал «Йо-хо-хо!» и «Руки вверх!», и «Сдавайся, подлый предатель!», а когда он был пикирующим бомбардировщиком, слюдяные висюльки на люстре звенели, и мама зажимала пальцами виски – там у нее жила какая-то мигрень, которую нельзя было беспокоить. Мама говорила – "Тише, ну тише". И огромную вечность было тихо – целых шесть минут, а потом – «тыдым-тыдым-тыдым» – мальчику приходилось отстреливаться от вислоухого монстра, подкравшегося из-за двери на ядовитых липучих ножках.– «Ради Бога, тише!» – опять говорила мама.
Кто такая «Радибога»? - думал мальчик, - Вдруг она опасная.

В саду, куда мальчика мама отводила каждое утро – нельзя было прыгать в лужи и на хвосты голубей – хотя это были вовсе не голуби, а другое, – ковырять в носу и рыдать от невозможного горя колючей помпонистой шапки, – в саду у всех больших тоже, наверное, была мигрень. Они морщились и кричали – «Тихо, тихо, ну-ка тишина!» и шлёпали в тарелки овсянку – она делала такой плюх и так шевелила мокрой спиной, что мальчик сразу понимал – она живая, а живое мальчик не ел.

Звуки накапливались в животе мальчика – одна девочка в тихий час послушала тёплым ухом и сказала – «Ого!» их было так много, что мальчику иногда казалось – он просто лопнет, и вот это будет такой бабах, что в тихом океане все киты подскочат до неба.
А дома мама снова закрывала глаза, закрывала уши и говорила – «Я тебя последний раз прошу, посиди тихо!» тише, повторял себе мальчик, тише, и отступал в комнату, уводя армию на цыпочках, но какая-нибудь пушка всё равно плевалась напоследок – «бу-бум!» – и мальчик замирал на одной ноге, как цапля в сползшем носке.

Потом он, знаешь, вырос конечно, женился даже. Я его встретила недавно, за неделю перед «этим», он меня узнал, отвёл в сторону и говорит – «Хочешь снова послушать?» но неудобно же посреди улицы лезть своим ухом к животу чужого человека. Я сказала – «Не надо». Ну и всё. А потом – «это». Я в газете прочитала – «Таинственное исчезновение из служебного кабинета», ещё в новостях показали – секретарша рыдает, ФСБ какое-то стоит с каменными лицами, скорая воет. Так и не нашли...

Мальчик подтянул носок, поправил галстук и выключил телефон. Вокруг было пёстренько от людей и сквозь него уже три раза прошли, и разворошили бумаги на столе, и пахло валокордином. Но мальчика это уже не касалось. Он наконец научился сидеть тихо...

© Юка Лещенко. (2009)

@темы: Юка Лещенко, Не моё..., Литература, Красота, Авторское

23:23 

Полночные чтения...

Инфантильный социофил. =)
1/64

Алексей Михайлович жил очень хорошо, особенно летом на даче, где был кисель по утрам, гамак, лягушачий пруд, полуденный сладкий сон на пухлом животе подушки, от которого склеивались волоски на затылке и пахло во рту полынью. Прилетали нежные вечерние комары, целовали в плечи, луна всплывала из колодца и плеском будила кузнечиков. Приходил клетчатый сосед, расставлял фигуры, кхекал и двигал локтями – «левая, правая?» – и когда выглядывал из его гладкой ладони белый шлем маленького солдата, Алексей Михайлович победно подмигивал своему отражению в зеркале. Дыша то окрошкой, то мятой бродила вокруг жена Наталья Сергеевна, дети лежали, умытые и тихие, в кроватях, кошка пила молоко, и где-то за лугом гудела электричка.

Проводив понурого соседа, Алексей Михайлович еще немножко гулял, трогал пальцами воздух, тропинка завивалась, петляла, но всегда приводила обратно к двери, за которой опять была жена Наталья Сергеевна с вопросами в голове и словами на языке.
– Ну что ты маешься? – спрашивала она, взмахивая простынёй, как крылом, – что ты всё ходишь, мычишь что-то? Что у тебя – бес в ребро? На сторону потянуло? Так ты ж всё время под присмотром у меня.
Алексей Михайлович улыбался и шуршал газетами. В будильнике тренькали минуты, мотылёк метался над оранжевым абажуром, ночь проходила за домом, задевая влажным от росы подолом оконное, со звонкой трещинкой, стекло, а Наталья Сергеевна не унималась.
– А что ты молчишь? И глаза, как у спаниеля. Я помню эти глаза. Ты на меня этими глазами двадцать лет назад смотрел. А теперь на кого? Кто она, ну?

Читать дальше...

© Юка Лещенко. (2008)

@темы: Юка Лещенко, Не моё..., Литература

23:40 

И ещё немного...

Инфантильный социофил. =)
Для тех, кто понимает...

Пузырёк.

Сначала у Лены ничего не болело, а просто было такое чувство, что внутри, где-то за рёбрами, появился маленький воздушный пузырёк. Он не мешал, только по ночам иногда мелко-мелко трепетал, и Лене снилось, что по нему проходит рябь и ёжит тонкую оболочку, собирает в нежные морщинки – но нужно было просто поглубже вдохнуть, пусть даже этого, тёплого и сонного воздуха, и тогда отпускало, пузырёк затихал и висел внутри совсем безопасный.

Она сначала не боялась – многие весной жаловались на такие пузырьки, говорили про простуду, влажный ветер, про витамины, про жёлтые цветы, которые раздражают радужку, про беспокойство от луж и солнечных пятен на асфальте, а кто-то даже пугал эпидемией. Но потом у всех проходило – город высыхал, луну по ночам чем-то завешивали, а старух с мимозами в холодных пальцах прогоняли милиционеры.

Читать дальше...

© Юка Лещенко. (2009)

@темы: Авторское, Красота, Литература, Не моё..., Юка Лещенко

22:19 

Раз пошла такая пьянка... ;-)

Инфантильный социофил. =)
Это мой самый любимый из её рассказов. Любимый потому, что каждый раз после прочтения, я рыдаю. Возможно я просто "рефлексируещее-слезливое-говно", но скорее всего это просто плачь о (моём) безвозвратно ушедшем "дизеле"...

Дизель до Африки

Они встречаются на занозистой скамейке – вокруг трава, июль, щекотный стрекот кузнечиков, сзади улица с мелкими, заборами забранными домами, впереди рельсы, нагретые солнцем, горячие серебряные ручейки, окуни палец – пройдет насквозь, слева – переезд с усатой теткой, машущей прощально флажком каждому поезду, справа – соседские козы Маня и Саня, пёстрые и бодучие поедательницы васильков, ромашек, промасленных газетных обрывков, сверху – небо, синее синего, внизу – земля, щебёнка, подорожник, четыре болтающиеся сандалии, муравьиная дорожка, надкушенная груша и бутылочные осколки.
– Ты своим сказала?
– Ещё чего. А ты своим?
– Я записку написала.
– Ну и дурища. Ей-божечки, дурища! И зачем я с тобой связалась?
– Сама дурища. Я её спрятала в шубу, в карман.

Читать дальше...

© Юка Лещенко. (2011)

@темы: Авторское, Красота, Литература, Не моё..., Юка Лещенко

19:48 

Немножко прекрасного...

Инфантильный социофил. =)
БАБАЙ

Мама, когда сердилась, всегда говорила так:
– А не будешь слушаться, придёт ужасный бабай и заберёт тебя.
И мальчик понимал, что надо, надо скорей съесть кашу, помыть руки, убрать игрушки, перестать кривляться, не трогать конфеты. У мальчика было очень много трудов в его маленькой жизни. Перед сном мама целовала его в сладкую макушку и говорила:
– Засыпай быстренько, а то бабай придёт.
Когда под закрытой дверью исчезала жёлтая полоска света, мальчик сползал на пол и заглядывал под кровать.
– Пришёл? – спрашивал он.
– Ну пришёл, – отвечал ужасный бабай шёпотом.
– Поиграем? – спрашивал мальчик.
– Ну поиграем, – соглашался бабай.
И они так играли, что у торопливо тенькающих часов стрелки залипали на полуночи, и время растягивалось, как июльская сосновая смола, из ковра вырастали горы, и плюшевые медведи бродили по лесам, а в пенном море одеяла поднимался такой шторм, что корабль трещал и шёл на дно, но подушковый кит спасал от верной гибели, высаживал на северном острове, где в полированной пещере гномы прятали в носках несметные сокровища. И мальчик кричал:
– Йо-хо-хо!
А бабай говорил сердито:
– Тише, ты что. А то придёт мама и заберёт тебя

© Юка Лещенко. (2009)


@темы: Авторское, Красота, Литература, Не моё..., Юка Лещенко

Мысли вслух...

главная